В слове «свобода» присутствовал странный будоражащий привкус. Голова у Ларисы кружилась, как от бокала вина, и плывущее сердце ныло, словно перед опрометчивым шагом. Что-то такое, наверное, чувствуют наркоманы при виде дозы. Сейчас отбудешь в другую страну, где нет ни печали, ни неприятностей, к ярким цветам, к загадочным одуряющим ароматам, к людям, что просто живут, а не крутятся в безнадежности. До чего, вероятно, здорово ни от кого не зависеть.

Но все это действительно было позже. А пока пощипывал нёбо вкусный клюквенный морс, скорострельными вспышками било солнце в мелькающих разрывах деревьев, электричка, как будто во сне, проваливалась в сияющее пространство.

Мужчину, у которого так кстати лопнул пакет с печеньем, звали Георг.

– Георгий? – Ларисе показалась сперва, что она ослышалась.

Нет, не ослышалась, именно Георг, не следует путать. Георгий – это славяно-греческое произношение, ближе к церковному. Мы же – люди северные, близкие к Скандинавии. Георг – так будет правильнее во всех смыслах.

– В каких?

– В смысле нашей твердости и непреклонности.

Ну что ж, Георг так Георг. У остальных, между прочим, имена были нисколько не лучше. Ну, Марьяна – это все-таки еще что-то привычное. А вот подсохшего, будто ящерица, с выпученными глазами звали Земекис. Земекис? Есть, кажется, такой режиссер? Благодаря телевизору, Лариса немного разбиралась в современной кинопродукции.

Мужчина, похожий на ящерицу, не возражая, кивнул:

– Правильно, но к тому Земекису, я, конечно, отношения не имею. Что есть имя – условность для обозначения индивида. «Голый звук», если пользоваться некоторыми философскими определениями. Имя, к сожалению, уже давно оторвано от человека. Первосущность утрачена, смысловая его начинка больше не считывается. Вас, извините, как звать, Лариса? Лариса в переводе с греческого означает «чайка». Извините, вы эту «чайкость» как-то в себе ощущаете?

Он слегка устрашающе, но одновременно с иронией выкатил на нее глаза желтоватого цвета.